Actions

Tatyana's Letter

A Sail Парус
Do You Believe in Sinful Me? ТЫ веришь в грешную меня?
Don't Go to War, Obama Не ходи на войну, Обама!
Hasanaginica Asanaginica
... further results

I write to you - no more confession
is needed, nothing's left to tell.
I know it's now in your discretion
with scorn to make my world a hell.

But, if you've kept some faint impression
of pity for my wretched state,
you'll never leave me to my fate.
At first I thought it out of season
to speak; believe me: of my shame
you'd not so much as know the name,
if I'd possessed the slightest reason
to hope that even once a week
I might have seen you, heard you speak
on visits to us, and in greeting
I might have said a word, and then
thought, day and night, and thought again
about one thing, till our next meeting.
But you're not sociable, they say:
you find the country godforsaken;
though we... don't shine in any way,
our joy in you is warmly taken.

Why did you visit us, but why?
Lost in our backwoods habitation
I'd not have known you, therefore I
would have been spared this laceration.
In time, who knows, the agitation
of inexperience would have passed,
I would have found a friend, another,
and in the role of virtuous mother
and faithful wife I'd have been cast.

Another!... No, another never
in all the world could take my heart!
Decreed in highest court for ever...
heaven's will - for you I'm set apart;
and my whole life has been directed
and pledged to you, and firmly planned:
I know, Godsent one, I'm protected
until the grave by your strong hand:
you'd made appearance in my dreaming;
unseen, already you were dear,
my soul had heard your voice ring clear,
stirred at your gaze, so strange, so gleaming,
long, long ago... no, that could be
no dream. You'd scarce arrived, I reckoned
to know you, swooned, and in a second
all in a blaze, I said: it's he!

You know, it's true, how I attended,
drank in your words when all was still -
helping the poor, or while I mended
with balm of prayer my torn and rended
spirit that anguish had made ill.
At this midnight of my condition,
was it not you, dear apparition,
who in the dark came flashing through
and, on my bed-head gently leaning,
with love and comfort in your meaning,
spoke words of hope? But who are you:
the guardian angel of tradition,
or some vile agent of perdition
sent to seduce? Resolve my doubt.
Oh, this could all be false and vain,
a sham that trustful souls work out;
fate could be something else again..,

So let it be! for you to keep
I trust my fate to your direction,
henceforth in front of you I weep,
I weep, and pray for your protection..,
Imagine it: quite on my own
I've no one here who comprehends me,
and now a swooning mind attends me,
dumb I must perish, and alone.
My heart awaits you: you can turn it
to life and hope with just a glance -
or else disturb my mournful trance
with censure - I've done all to earn it!

I close. I dread to read this page...
for shame and fear my wits are sliding...
and yet your honour is my gage
and in it boldly I'm confiding...

Я к вам пишу - чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.

Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё вам скучно,
А мы... ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.

Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.

Другой!.. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете...
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан богом,
До гроба ты хранитель мой...
Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно...нет, это был не сон!
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, заплыла
И в мыслях молвила: вот он!

Не правда ль? Я тебя слыхала:
Ты говорил со мной в тиши,
Когда я бедным помогала
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Проникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью,
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель,
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
Быть может, это все пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное...

Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю...
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженный укором!

Кончаю! Страшно перечесть...
Стыдом и страхом замираю...
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю...