По щу́чьему веле́нью
- Сходи, Емеля, за водой.
А он им с печки: - Неохота... - Сходи, Емеля, а то братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут. - Ну, ладно.
Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял ведра да топор и пошел на речку. Прорубил лед, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в прорубь. И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку: - Вот уха будет сладка!
Вдруг щука говорит ему человечьим голосом: - Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.
А Емеля смеется: - На что ты мне пригодишься?.. Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладка.
Щука взмолилась опять: - Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю все, что ни пожелаешь. - Ладно, только покажи сначала, что не обманываешь меня, тогда отпущу.
Щука его спрашивает: - Емеля, Емеля, скажи - чего ты сейчас хочешь? - Хочу, чтобы ведра сами пошли домой и вода бы не расплескалась...
Щука ему говорит: - Запомни мои слова: когда что тебе захочется - скажи только: "По щучьему веленью, по моему хотенью".
Емеля и говорит: - По щучьему веленью, по моему хотенью - ступайте, ведра, сами домой...
Только сказал - ведра сами и пошли в гору. Емеля пустил щуку в прорубь, а сам пошел за ведрами. Идут ведра по деревне, народ дивится, а Емеля идет сзади, посмеивается... Зашли ведра в избу и сами стали на лавку, а Емеля полез на печь.
Прошло много ли, мало ли времени - невестки говорят ему: - Емеля, что ты лежишь? Пошел бы дров нарубил. - Неохота... - Не нарубишь дров, братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут.
Емеле неохота слезать с печи. Вспомнил он про щуку и потихоньку говорит: - По щучьему веленью, по моему хотенью - поди, топор, наколи дров, а дрова - сами в избу ступайте и в печь кладитесь...
Топор выскочил из-под лавки - и на двор, и давай дрова колоть, а дрова сами в избу идут и в печь лезут.
Много ли, мало ли времени прошло - невестки опять говорят: - Емеля, дров у нас больше нет. Съезди в лес, наруби.
А он им с печки: - Да вы-то на что? - Как - мы на что?.. Разве наше дело в лес за дровами ездить? - Мне неохота... - Ну, не будет тебе подарков.
Делать нечего. Слез Емеля с печи, обулся, оделся. Взял веревку и топор, вышел во двор и сел в сани: - Бабы, отворяйте ворота!
Невестки ему говорят: - Что ж ты, дурень, сел в сани, а лошадь не запряг? - Не надо мне лошади.
Невестки отворили ворота, а Емеля говорит потихоньку: - По щучьему веленью, по моему хотенью - ступайте, сани, в лес...
Сани сами и поехали в ворота, да так быстро - на лошади не догнать.
А в лес-то пришлось ехать через город, и тут он много народу помял, подавил. Народ кричит: "Держи его! Лови его!" А он, знай, сани погоняет. Приехал в лес: - По щучьему веленью, по моему хотенью - топор, наруби дровишек посуше, а вы, дровишки, сами валитесь в сани, сами вяжитесь...
Топор начал рубить, колоть сухие дрова, а дровишки сами в сани валятся и веревкой вяжутся. Потом Емеля велел топору вырубить себе дубинку - такую, чтобы насилу поднять. Сел на воз: - По щучьему веленью, по моему хотенью - поезжайте, сани, домой...
Сани помчались домой. Опять проезжает Емеля по тому городу, где давеча помял, подавил много народу, а там его уж дожидаются. Ухватили Емелю и тащат с возу, ругают и бьют.
Видит он, что плохо дело, и потихоньку:
- По щучьему веленью, по моему хотенью - ну-ка, дубинка, обломай им бока...
Дубинка выскочила - и давай колотить. Народ кинулся прочь, а Емеля приехал домой и залез на печь. Долго ли, коротко ли - услышал царь об Емелиных проделках и посылает за ним офицера - его найти и привезти во дворец. Приезжает офицер в ту деревню, входит в ту избу, где Емеля живет, и спрашивает: - Ты - дурак Емеля?
А он с печки: - А тебе на что? - Одевайся скорее, я повезу тебя к царю. - А мне неохота...
Рассердился офицер и ударил его по щеке. А Емеля говорит потихоньку: - По щучьему веленью, по моему хотенью - дубинка, обломай ему бока...
Дубинка выскочила - и давай колотить офицера, насилу он ноги унес. Царь удивился, что его офицер не мог справиться с Емелей, и посылает своего самого набольшего вельможу: - Привези ко мне во дворец дурака Емелю, а то голову с плеч сниму.
Накупил набольший вельможа изюму, черносливу, пряников, приехал в ту деревню, вошел в ту избу и стал спрашивать у невесток, что любит Емеля. - Наш Емеля любит, когда его ласково попросят да красный кафтан посулят, - тогда он все сделает, что ни попросишь.
Набольший вельможа дал Емеле изюму, черносливу, пряников и говорит: - Емеля, Емеля, что ты лежишь на печи? Поедем к царю.
- Мне и тут тепло... - Емеля, Емеля, у царя тебя будут хорошо кормить-поить, - пожалуйста, поедем. - А мне неохота... - Емеля, Емеля, царь тебе красный кафтан подарит, шапку и сапоги.
Емеля подумал-подумал: - Ну, ладно, ступай ты вперед, а я за тобой вслед буду.
Уехал вельможа, а Емеля полежал ещё и говорит: - По щучьему веленью, по моему хотенью - ну-ка, печь, поезжай к царю...
Тут в избе углы затрещали, крыша зашаталась, стена вылетела, и печь сама пошла по улице, по дороге, прямо к царю. Царь глядит в окно, дивится: - Это что за чудо?
Набольший вельможа ему отвечает: - А это Емеля на печи к тебе едет.
Вышел царь на крыльцо: - Что-то, Емеля, на тебя много жалоб! Ты много народу подавил. - А зачем они под сани лезли?
В это время в окно на него глядела царская дочь - Марья-царевна. Емеля увидал ее в окошке и говорит потихоньку: - По щучьему веленью, по моему хотенью - пускай царская дочь меня полюбит...
И сказал еще: - Ступай, печь, домой...
Печь повернулась и пошла домой, зашла в избу и стала на прежнее место. Емеля опять лежит-полеживает. А у царя во дворце крик да слезы. Марья-царевна по Емеле скучает, не может жить без него, просит отца, чтобы выдал он ее за Емелю замуж. Тут царь забедовал, затужил и говорит опять набольшему вельможе: - Ступай, приведи ко мне Емелю живого или мертвого, а то голову с плеч сниму.
Накупил набольший вельможа вин сладких да разных закусок, поехал в ту деревню, вошел в ту избу и начал Емелю потчевать. Емеля напился, наелся, захмелел и лег спать. А вельможа положил его в повозку и повез к царю. Царь тотчас велел прикатить большую бочку с железными обручами. В нее посадили Емелю и Марьюцаревну, засмолили и бочку в море бросили.
Долго ли, коротко ли - проснулся Емеля, видит - темно, тесно: - Где же это я?
А ему отвечают: - Скучно и тошно, Емелюшка! Нас в бочку засмолили, бросили в синее море. - А ты кто? - Я - Марья-царевна.
Емеля говорит: - По щучьему веленью, по моему хотенью - ветры буйные, выкатите бочку на сухой берег, на желтый песок...
Ветры буйные подули. Море взволновалось, бочку выкинуло на сухой берег, на желтый песок. Емеля и Марья-царевна вышли из нее. - Емелюшка, где же мы будем жить? Построй какую ни на есть избушку. - А мне неохота...
Тут она стала его ещё пуще просить, он и говорит:
- По щучьему веленью, по моему хотенью - выстройся, каменный дворец с золотой крышей...
Только он сказал - появился каменный дворец с золотой крышей. Кругом - зеленый сад: цветы цветут и птицы поют. Марья-царевна с Емелей вошли во дворец, сели у окошечка. - Емелюшка, а нельзя тебе красавчиком стать?
Тут Емеля недолго думал: - По щучьему веленью, по моему хотенью - стать мне добрым молодцем, писаным красавцем...
И стал Емеля таким, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
А в ту пору царь ехал на охоту и видит - стоит дворец, где раньше ничего не было. - Это что за невежа без моего дозволения на моей земле дворец поставил?
И послал узнать-спросить: "Кто такие?" Послы побежали, стали под окошком, спрашивают. Емеля им отвечает: - Просите царя ко мне в гости, я сам ему скажу.
Царь приехал к нему в гости. Емеля его встречает, ведет во дворец, сажает за стол. Начинают они пировать. Царь ест, пьет и не надивится: - Кто же ты такой, добрый молодец? - А помнишь дурачка Емелю - как приезжал к тебе на печи, а ты велел его со своей дочерью в бочку засмолить, в море бросить? Я - тот самый Емеля. Захочу - все твое царство пожгу и разорю.
Царь сильно испугался, стал прощенья просить: - Женись на моей дочери, Емелюшка, бери мое царство, только не губи меня!
Тут устроили пир на весь мир. Емеля женился на Марье-царевне и стал править царством.
Тут и сказке конец, а кто слушал - молодец.